Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№6, Июнь 2010

ЭКСПЕРТИЗА

Владимир Дегоев Ходьба по минному бездорожью

 

Если Запад во имя спасения Саакашвили от трибунала будет искать и найдет ответ у светил психиатрии, то это нисколько не снимет ответственности с грузинского правящего и даже — шире — политического класса, в большинстве своем продемонстрировавшего либо открытое моральное сочувствие, либо тайное непротивление решению о массированном применении силы к Южной Осетии.

Для жертв этой трагедии уже совершенно неважно, на каком геополитическом фоне она разворачивалась. А тем, кто полон решимости не допустить повторения подобного, стоит задуматься над общими и частными моментами в генезисе кровавых авантюр такого рода.

После развала СССР число официальных и неофициальных субъектов международных отношений в Закавказье увеличилось с одного (Советский Союз) до шести (Грузия, Азербайджан, Армения, Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия). Количество прикаспийских государств — с двух до пяти, причерноморских государств — с четырех до семи. Характер их взаимодействия друг с другом резко изменился. Это фундаментальное обстоятельство в сочетании с целым комплексом сложных внерегиональных факторов способствовало спонтанному умножению элементов непредсказуемости в черноморско-каспийской ситуации вообще и в ее военно-политическом компоненте в частности.

Данная тенденция получила новый тревожный импульс в связи с августовскими и последующими событиями 2008—2009 годов в Закавказье. Произошли существенные подвижки в региональном балансе сил, поставившие в повестку дня, наряду с различными сценариями расконсервации застарелых конфликтов, еще и проблему упреждения конфликтов новых, быть может, более опасных. Все они в той или иной мере касаются интересов стран-участников ОЧЭС.

Организация Черноморского экономического сотрудничества, объединяющая 12 государств Причерноморья и Южных Балкан, основана в 1999 году и представляет во многом типичный продукт постбиполярного международного политического и экономического творчества. Она декларирует и по мере возможности пытается достичь оптимальной гармонизации интересов столь непохожих друг на друга субъектов региональной политики. Число членов ОЧЭС в два раза превышает число государств, непосредственно граничащих с Черным морем. А если сюда прибавить наблюдателей, то количественный состав организации вырастает до 24. Количество не только огромное само по себе, но и внушающее серьезные сомнения в реальной способности ОЧЭС вести эффективную работу на ограниченном и неспокойном жизненном пространстве.

В этой работе, как утверждают эксперты, интегративная, иначе говоря — стержневая, задача далека от решения. А когда нет результатов в столь принципиальном вопросе, то противоречия возникают и множатся самопроизвольно. Одна из острейших проблем — делимитация Черноморской акватории — все теснее и опаснее сплетается с другой, связанной с дележом и эксплуатацией здешних нефтеносных шельфов. Отсюда рукой подать до крупных конфликтов, в предвидении которых прибрежные государства ускоренными темпами осуществляют милитаризацию региона, активно привлекая третьи силы.

После августа 2008 года среди совладельцев Черноморского бассейна де-юре появилось еще одно государство, контролирующее весьма протяженную береговую линию. Речь идет о независимой Абхазии. Парадокс в том, что она, не будучи ни членом, ни наблюдателем ОЧЭС, имеет несравненно больше прав на то и на другое, чем, скажем, отнюдь не черноморские государства, входящие в основной состав ОЧЭС, не говоря уже о странах-наблюдателях, расположенных в тысячах километров от региона. Над этим обстоятельством теперь придется задуматься всем. Бесконечно игнорировать законные интересы и права Сухуми, вытекающие из независимого статуса нового черноморского государства, едва ли удастся. Стало быть, рано или поздно придется решать и эту проблему, хотя пока не известно, какой ценой/

Главными геополитическими игроками на черноморском пространстве, в силу естественного порядка вещей, останутся прибрежные государства. Но именно среди них сегодня обнажаются острейшие противоречия, которые неизбежно ведут к росту военной напряженности в ситуации, все более походящей на запутанный клубок.

Все это напрямую затрагивает жизненно важные интересы государств, непосредственно образующих Черноморско-Кавказское пространство. Проблема серьезно отягощается стремлением каждой страны отстоять свое во что бы то ни стало — стремлением, которым начинают опасно спекулировать внешние игроки, не имеющие никакого отношения к этому региону ни с географической, ни с исторической, ни с культурно-цивилизационной точек зрения. Они уже давно вмешиваются в региональные дела без всяких приглашений.

По мнению аналитиков, ЕС и НАТО уже стали ключевыми фигурами во все более рискованных черноморских ристалищах и готовы к решительному продвижению на Восток под прикрытием международных программ, в названиях которых присутствуют с виду безобидные слова «партнерство», «соседство», «синергия» и т. д. Они мало о чем говорят, если не знать, что за ними таится. Суть их такова: включить в военные, политические и экономические структуры Запада ту часть постсоветского пространства, которую Россия по-прежнему осмеливается причислять к сфере интересов своей безопасности. Речь — о Черноморском регионе и его естественном продолжении в виде Закавказья и Каспия. А там неподалеку и Центральная Азия, правящие элиты которой, глядишь, тоже созреют до понимания всей серьезности угроз, исходящих от России, и объединятся с Западом в борьбе с возрождающейся «империей зла».

Тем самым на геополитическом перекрестке, и без того тесном и беспокойном, искусственно создается сверхизбыточное нагромождение объектов и субъектов противоречий, неминуемо сопровождаемое накоплением отрицательной энергии.

Эту ситуацию нельзя анализировать и прогнозировать вне контекста августовских событий 2008 года в Закавказье и глобального экономического кризиса. Грузия может стать для России и мирового сообщества еще большей головной болью, чем она была. Одна из вполне реальных перспектив — полный развал Грузии, на предотвращение которого может не хватить ни западной помощи, ни объективной заинтересованности Москвы в нейтрализации деструктивных процессов вблизи российских границ. Второй вариант не многим лучше: заведомо суицидальное решение тбилисского руководства взять реванш за август 2008 года. При этом режим Саакашвили будет руководствоваться не расчетом на победу, а стремлением поставить на кон судьбу Грузии и свою собственную судьбу, чтобы лишить Запад и Россию какого-либо иного выбора, кроме лобового военного столкновения. Эдакий последний, «геростратов» довод в надежде заставить других оплатить похороны грузинского проекта как можно дороже.

Учитывая психологические особенности личности Саакашвили, вполне вероятно, что перед уходом из истории (а возможно, не только из нее) он захочет поставить на своей последней странице размашистую кровавую подпись.

Августовские события и мировой финансовый кризис спровоцировали стремительную катализацию тех процессов на южном фланге СНГ, которые прежде удавалось удерживать в латентном состоянии. Благодаря этим процессам шансы Черноморско-Кавказского региона стать театром крупного военного конфликта существенно выросли. Однако куда более опасную непредсказуемость вносит в ситуацию вполне предсказуемая реакция США и НАТО, которые ни при каких обстоятельствах не оставят дело без своего трепетного внимания. С этой точки зрения, еще не известно, что для России хуже — старая вашингтонская администрация с ее предсказуемой твердолобостью или новая, предлагающая разные варианты троянских «перезагрузок», которые повергли в гипнотическое умиление наших западников.

Совершенно наивно уповать на скорое ослабление США, на разброд и шатания в НАТО. Не факт, что Америка не найдет способа выйти из кризиса посвежевшей и окрепшей, как это в свое время удалось Западу. В ответ на два нефтяных шока 1970-х годов он продемонстрировал блестящую мобилизационную, интеллектуальную и поэтому ставшую спасительной реакцию, тем самым стратегически переиграв руководство СССР.

В этой связи не стоит забывать, что из шести причерноморских государств Турция, Болгария и Румыния являются членами НАТО, а Украина и Грузия мечтают ими стать. Количественно это значительно превышает тот коалиционный перевес, который имели противники России в период Крымской войны. Восточный кризис первой половины 50-х годов XIX века показал: большие войны могут рождаться очень странным образом. Сначала стихийно растет общая масса факторов, многие из которых кажутся малозначительными, случайными и не связанными между собой. Затем внутри этой массы возникает напряжение, и оно становится тем сильнее, чем больше появляется желающих ослабить его с максимальной для себя выгодой. И, наконец, вся эта «миротворческая деятельность» как-то неожиданно выливается в войну, озадачивающую современников и историков своей «незакономерностью».

Не то же ли самое (упаси Господи!), с типологической точки зрения, происходит сейчас в Черноморском бассейне и в Закавказье?

В обстановке, подобной той, что сложилась сегодня на Черноморско-Кавказском пространстве, многое начинает зависеть от сильных региональных игроков, формально остающихся вне назревающей «блоковой» конфронтации. Речь в первую очередь идет о Турции — главном и, пожалуй, единственном претенденте на роль «честного маклера».

В августовских событиях 2008 года Анкара мгновенно уловила суть момента: Россия, разгромив Грузию и признав независимость ее бывших территорий, полностью изменила соотношение сил в Закавказье и сделала внушительную заявку на лидирующую роль в регионе. Поскольку Турцию это никак не устраивает, она спешно активизирует свои дипломатические усилия с тем, чтобы поделить с Россией плоды ее успеха с наибольшей для себя выгодой.

Во всяком случае, Анкара не собирается оставлять в руках Москвы ни «закавказский контрольный пакет», ни даже просто дипломатическую инициативу. Об этом говорят ее внешне любезные и благонамеренные, а по сути жесткие предложения о путях расконсервации карабахской проблемы с помощью целого комплекса сложных разменов фигур и перекрестных уступок. При этом очевидно, что Анкара стремится к максимализации собственного выигрыша и минимализации российского.

Рычаги давления и на Россию, и на государства Закавказья, и на Запад у Турции, безусловно, есть. Теоретически самый эффективный из них — угроза примкнуть к одному из противоборствующих региональных «блоков», каждый из которых, между прочим, прекрасно отдает себе отчет в том, что значит иметь или не иметь в качестве союзника хозяйку Черноморских Проливов. Правда, действенна такая стратегия лишь до тех пор, пока Турция остается «над схваткой». Понимая это, она будет приберегать свой отказ от посреднического нейтралитета «на черный день», чтобы если уж продавать его, так подороже.

У США и НАТО нет желания видеть в качестве черноморского гегемона ни Турцию, ни, тем более, Россию. У Запада, имеющего свои козыри против обоих государств, собственная игра, в которой Анкаре отведена роль ведомого партнера и исполнителя, а Москве — роль основного противника.

Судя по всему, Вашингтон видит свою задачу на ближайшее будущее в том, чтобы в той или иной форме взять реванш за сокрушительное поражение своего закавказского сателлита. Причем такая политика уже приобретает комплексный характер. Частью ее является новая волна милитаризации Грузии, а также мощные финансовые субсидии на решение оргвопросов, связанных с передачей власти в Тбилиси другому ставленнику — более вменяемому и более расчетливому, чем Саакашвили, не оправдавшему американских надежд.

Еще при Дж. Буше вашингтонская администрация приняла пакет срочных мер по спасению своей ключевой точки опоры в Закавказье. Барак Обама был обречен стать заложником этого курса. Уж кому-кому, а американским глобально-политическим проектировщикам известно, как запускаются и срабатывают механизмы распада государств. Там, где это столь неожиданно легко и быстро произошло с СССР, какие могут быть основания для оптимизма в отношении целостности оставшейся территории Грузии?

Из Белого дома слышно одно: территориальная целостность Грузии — не тема для дискуссии. Можно, конечно, повторять это заклинание сколько угодно, веруя в то, что для закавказского союзника США худшее уже позади, и ничего подобного с ним больше не произойдет. Вашингтон готов пойти на многое, чтобы не потерять Грузию, но, конечно же, не на все. Вопрос вопросов сейчас в том, где та черта, которую США не переступят. Этого они пока и сами не знают. И не могут знать, ибо их нынешняя стратегия в черноморско-каспийском регионе чревата опасностью увязнуть в чужих делах настолько глубоко, что выпутаться оттуда без потери лица окажется невозможным.

Многие западные СМИ через бесноватых журналистов и «аналитиков» пытаются оказать психологическое давление на лидеров Запада и прежде всего США, гневно упрекая их в «отъявленном пацифизме», в «трусливой приверженности тактике умиротворения» Кремля в августе 2008 года. Звучат призывы немедленно принять Грузию в НАТО, ибо в этой крошечной закавказской стране, оказывается, решается… судьба Европы, которой грозит участь превратиться в провинцию Российской империи, если Запад не консолидируется в своем более агрессивном отношении к России и не будет наращивать свои вооруженные силы, захват Грузии русскими — если позволить им это — неминуемо поощрит их к всемирной экспансии.

Поразительно, что для всей подобной чуши находится место на страницах западной прессы (включая, кстати, издания с символическими названиями, обязывающими к элементарной интеллектуальной и моральной ответственности, к примеру — American Thinker). И кто-то ведь все это читает и воспринимает всерьез! Еще полбеды, если это рядовой обыватель. А если это люди во власти?

Остается надеяться на здравый смысл политиков, хорошо понимающих разницу между безответственной болтовней псевдоэкспертов и ответственным поведением первых лиц государства, тщательно продумывающих каждый свой шаг, особенно в малоизведанном направлении.

Похоже, США будут стараться балансировать между напористостью и осторожностью. С одной стороны, появились тревожные признаки их намерения спровоцировать и профинансировать войну в Черном море и в Закавказье. С другой, поведение Вашингтона пока позволяет надеяться, что прямого вмешательства он будет избегать. Это — утешение. Но надолго ли? Представляют ли себе США продолжение и, тем более, окончание сложной шахматной партии, затеваемой ими на фоне сегодняшних глобальных задач со многими неизвестными? Детонацию каких масштабов произведет эта война в закавказских и других государствах, перегруженных внутренними и внешними проблемами? Если Россия опять выйдет из устроенных для нее передряг полным триумфатором, найдется ли у Вашингтона достаточно трезвомыслия, чтобы смириться с этим и рационализировать свою стратегию на постсоветском пространстве?

Не менее сложные вопросы связаны с политикой ЕС в отношении черноморско-каспийского фланга вообще и Закавказья, в частности. Споры о том, существует ли такая политика или нет, кажется, закончились в пользу положительного ответа, хотя дебаты о ее характере, эффективности и перспективах будут продолжаться еще долго.

В какой практический результат трансформируется эта дискуссия и когда, сказать сложно. Но некоторые тенденции — при всей разноголосице мнений политиков и наблюдателей — налицо. После двух самых мощных волн расширения ЕС (2004 и 2007) логично было бы предположить, что брюссельские стратегии возьмут паузу, во-первых, для отдохновения от тяжких интеграционных трудов, во-вторых, для тщательного анализа всех рисков, которые возникнут в случае дальнейшего продвижения на восток. Теперь ведь придется иметь дело с крайне чувствительной геополитической зоной и соответствующей реакцией России, которая уже не будет столь же терпимой, как в случае с предыдущими изменениями границ Евросоюза.

Однако паузы не последовало. Не только потому, что в коллективном евросоюзном разуме, обогащенном «творческими» идеями новоевропейцев, упрочились русофобские доминанты. Но и потому, что священный интеграционный принцип наднациональности стал инкубатором, в котором в режиме расширенного самовоспроизводства расплодилась гигантская бюрократия. Недавно она обзавелась своим официальным предводителем, сделав еще один, «конституционный», шаг к окончательному провозглашению себя самостоятельным субъектом мировой закулисы, живущей своими интересами, своими законами, своими планами. Эта армия чиновников, претендующая на статус надгосударства, должна постоянно что-то придумывать для оправдания собственного существования (между прочим, на деньги налогоплательщиков).

Вот она и придумала. И надо отдать ей должное: если это и не шедевр дипломатической изощренности, то уж точно не самая глупая штука из того, к чему в принципе могли бы склонить Брюссель наиболее «нежные друзья» России.

Сначала это была идея «общего соседства» (между Россией и ЕС). В сферу такого соседства попадали западная и юго-западная части постсоветского пространства. Подразумевалось, но широко не афишировалось, что там, под прикрытием различных программ сотрудничества с многоэтажными названиями, попросту развернется свободная конкуренция Брюсселя с Москвой в деле подготовки условий для превращения нашего ближнего зарубежья в восточный фланг объединенной Европы.

Затем выяснилось: для этого нужно слишком много времени и терпения, чего особенно не хватало младоевропейцам. Появился концепт «восточного партнерства», и чем очевиднее становилась его геополитическая цель, тем больше возвышалась и кучерявилась либеральная риторика, призванная показать, какой великий проект затевается «новыми европейцами», чья креативная энергия не чета косности и конформизму Старой Европы.

Про геополитику стараются говорить меньше и тише. Кто же из серьезных западных лидеров сегодня возьмет да и заявит в лоб, что восточной границей ЕС должно быть Каспийское море? Такие проекты требуют тишины и нудной методичности.

Толкуют преимущественно о высоких гуманистических идеалах — «дать нашим братьям и сестрам на окраинах Европы надежду» на избавление от «тирании» внутренней (местных авторитарных и коррумпированных правителей) и внешней (имперской России). К «братьям и сестрам» причислены, помимо других, Грузия, Азербайджан, Армения — на том основании, что «все это — европейские страны». Вот только не уточняется, в каком смысле — в смысле исторической принадлежности их к европейской цивилизации или в смысле наличия перспективы превращения их экономических, геополитических и остальных ресурсов в европейскую (читай — чужую) собственность.

Звучит также мысль о том, что только Запад с его миротворческим опытом (?!) способен справиться с напряженной обстановкой в Закавказье, которую постоянно нагнетает мечтающая о реванше Москва. Условия для стабилизации нужно создавать путем превращения региона в политически однородную среду, именуемую демократией, лидером в продвижении которой является Грузия. Никто при этом не удосуживается сообщить, в какой точке земного шара такой прием урегулирования этнополитических конфликтов сработал. Где то благословенное место под солнцем, которое явило бы человечеству образчик столь счастливого совпадения теории с жизнью?

Хотя в принципе такое место есть. Это — западные (да и многие наши) учебники по политологии. Там ясно сказано, что демократии между собой не воюют, и рекомендовано запомнить данную аксиому как «отче наш». Никакие сомнения на сей счет не принимаются, они приравнены к святотатству.

Между тем история XIX—XX веков изобилует событиями, не слишком поощряющими желание считать эту идею непререкаемым постулатом.

Ну ладно бы история. Но ведь и наше время выглядит не очень вдохновляюще в этом плане. Возможно, сегодня демократии друг с другом не воюют — по крайней мере, открыто и традиционно. Но что они делают с теми, кто по многим причинам скептически воспринимает «самую совершенную в мире социально-политическую и культурно-ценностную модель», хорошо известно по Югославии, Ираку, Афганистану (кто еще там на очереди?).

А уж о том, как обошлась с Южной Осетией в августе 2008 года «самая передовая демократия на постсоветском пространстве», и говорить трудно без содрогания.

Вообще в последнее время аналитические материалы о постсоветском пространстве, помещаемые в западных СМИ, не блещут, за редкими исключениями, утонченностью и разнообразием. Они не столько пишутся, сколько собираются, как Lego, по определенному «агитпроповскому ГОСТу». С первого абзаца статьи знаешь, чем она продолжится и как закончится. Манипуляция одними и теми же затертыми штампами, образами, модными словечками, ерническими приемами. И, конечно, обвинениями в адрес России, которая проклята историей и которую желательно навечно поместить в карантин, чтобы исходящее из нее моровое поветрие не заражало стерильно чистый окружающий мир.

Но даже на фоне этой непритязательной аналитики иные экспертные умозаключения и рекомендации выглядят совсем уж простецки. Не очень дисциплинированная и очень бестактная журналистская братия иногда выкладывает на стол карты, которые Брюссель и Вашингтон предпочли бы приберечь для более подходящего, приватного случая. Вещи называются своими именами без всяких экивоков: геополитическую революцию, начавшуюся в 1991 году, нужно непременно довести до логического конца.

На сегодняшний день этот «логический конец» видится в превращении бывших советских республик (кроме Среднеазиатских — пока) в часть евроатлантического полюса. Если не с цивилизационной точки зрения, то, по крайней мере, с точки зрения военно-политической и экономической. На эту цель работают два параллельных процесса, связанных с расширением на восток НАТО и ЕС. Они органично дополняют друг друга, и чем очевиднее становится этот факт, тем тщательнее его стараются замаскировать.

Занятие сие — пустое, покуда существуют журналисты, не желающие хранить тайну полишинеля. Предаваться ему не стоит и прозападно ориентированным представителям российских элит, хотя им, конечно, боязно признаться в том, что они ждут слияния этих двух процессов в один. И, не исключено, дождутся.

Не любят откровенничать об этом и западные лидеры. Они ведь не случайно возликовали от громыхания писаной торбы под названием «перезагрузка» и стали тиражировать ее в немыслимых количествах. Видимо, не нашлось никакого более вразумительного термина, который красиво заместил бы понятия, гораздо точнее отражающие сущность западной стратегии — «поглощение бывшей советской периферии», «санитарный кордон», «новое издание холодной войны», «подавление возрожденческого потенциала России» и т. д.

У Вашингтона и Брюсселя есть все основания досадовать на тех «гамбургских» аналитиков, которые предлагают не тратиться зря на либеральную демагогию и, не обинуясь, заявить, что идея о продвижении лучших (то есть западных) образцов демократии туда, где их никогда не было и не будет, являлась химерой изначально, а сегодня последние запасы ее привлекательности стремительно растрачиваются не только в Ираке и Афганистане. Поэтому пора отказаться от ставки на дискредитировавшую себя пропагандистскую мишуру и, не мороча голову себе и другим, вернуться к универсальному, понятному всем, везде и всегда языку реальной политики.

Все это ставит Россию перед лицом серьезнейших внешних вызовов (о внутренних — разговор отдельный). Август 2008 года упростил одни проблемы, актуализировал другие, загнал под спуд третьи, видоизменил все остальные до весьма опасной степени непредсказуемости. Под влиянием каких факторов и в чью пользу будет складываться баланс между теми или иными долгосрочными последствиями августовских событий — вопрос головоломный. Решать его уже ринулись все заинтересованные стороны. Ожидать от них, что они станут щадить кого-то в своих вариантах «решения» или брать в расчет что-то, кроме собственной выгоды, противоестественно.

Ну, что ж, России надо послушно принять эти старые как мир правила игры. Речь, конечно, не об игре с нулевой суммой, но это вовсе не означает, что на кону — приз, львиная доля которого непременно должна достаться кому угодно, только не России, поскольку свое она уже взяла в августе 2008 года.

Да, мировые судьбы никто не будет сознательно ставить в зависимость от ситуации в Закавказье — регионе, едва заметном на школьном глобусе. Однако там решается нечто такое, что для России, возможно, важнее мировых судеб — ее собственная судьба как великой державы.

 «Большая игра» XIX века потому так и названа, что развернулась она между двумя гигантскими империями на широких просторах Азии. Стоит ли употреблять этот фундаментальный образ, как нынче делают многие, применительно к закавказской ситуации? Стоит. Потому что сегодня определение «большая» отражает не размеры игрового поля, а глубинную суть происходящего на нем.

В любой игре (геополитическая — не исключение) есть, помимо анализа, расчета, исполнительской техники, еще и потаенные элементы — роковые или счастливые: везение, случайность, необъяснимая ошибка, непредвиденная комбинация факторов. Одним словом — метафизика. Порой именно она либо обрекает тебя на плачевный исход, либо невероятным образом спасает от, казалось бы, неминуемого. Впрочем, надеяться только на метафизику рискованно. Надеяться нужно прежде всего на себя. И при этом четко отличать подлинную победу от ее видимости, свою победу от чужой.

У России есть шансы на успех в новой «большой игре», но нет гарантии. Можно ли ею обзавестись — вопрос тяжкий. Гораздо легче сказать — как ее лишиться. Самый «верный» способ — исходить из того, что в Южной Осетии и Абхазии дело сделано и проблема закрыта. Так, похоже, думают многие. Это — глубочайшее заблуждение, опаснее которого может быть разве что полное затмение разума, поразившее господина Саакашвили в ночь с 7 на 8 августа 2008 года.

Те трагические события, помноженные на объективные и субъективные обстоятельства глобального характера, внезапно вынесли Россию к очень сложной, исторической развилке дорог в будущее, среди которых есть и роковые. На этой развилке без указательных столбов надо бы немного задержаться, чтобы перевести дух, собраться с мыслями и усвоить, что избежать фатального маршрута — задача для интуиции, вычислить спасительный — задача для ума, пройти по нему — задача для воли.

Располагает ли российское руководство этой «стратегической триадой»?

ДЕГОЕВ Владимир Владимирович,
директор Центра кавказских исследований
МГИМО-Университета МИД РФ


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru